Суббота, 27.05.2017, 03:40 RSS

Главная

Музыка и Видео Галерея Статьи Блог Ссылки Форум Почта Контакты Регистрация Вход
Къеблагъэ Хьэщlэ
Новое! Создайте себе почту @adygaabaza.ru подробнее...
Новое! Адыгская Википедия перейти...
Статьи
Главная » Статьи » Личности

Ногмов Шора Бекмурзович (1794-1844)
Материал взят с сайта kabbalk.ru

Окончив в Дагестане духовную школу, Н. отказал­ся от сана муллы и поступил на службу в русскую армию. К такому шагу его побу­дило решение посвятить себя наукам, про­светительской деятельности. В то время служба в русской армии была единствен­ным путем к достижению этих целей. Но для этого нужны были не только желание, но и способности. Н. же обладал пытли­вым и недюжинным умом, был хорошо об­разован для своего времени. Об этом свидетельствует поэт пушкинской поры С. Д. Нечаев, встречавшийся с ним на Горячих водах в 1825 г.

 По его словам, Н. был «одарен счастливыми способнос­тями», «владел арабским, турецким, пер­сидским, русским и абадзинским языка­ми». (С. Нечаев. Отрывки... С. 26). Обра­зованность Н., знание им многих языков привлекли к нему внимание командования Кавказской линии, которое использует его сначала в качестве переводчика, а затем, в 1824 г., назначает полковым писарем. Уже в эти годы Н. замышляет свои «фи­лологические труды»... «Со дня введения магометанства,- отмечает С. Д. Нечаев,- черкесы пишут на своем языке арабскими буквами. Недостаток их для выражения всех звуков языка черкесского... застав­ляет желать, чтобы для кабардинских пле­мен изобретена была особая азбука. Один из их узденей... известный всем приезжим Шора намеревался представить правитель­ству опыт таковой азбуки для напечатания... По издании азбуки он хотел занять­ся правилами грамматическими» (Там же).

В 1828 г. Н. направляют в крепость Наль­чик, где он преподает русский и турецкий языки в аманатской школе. По словам пер­вого биографа Н., известного кавказоведа А. П. Берже, «обязанность эту он выпол­нял с необыкновенным усердием и успе­хом» (А. П. Берже. Предисловие... С. 5).

С 1830-го по 1835 г. Н. находился в Пе­тербурге, где служил в Кавказско-горском полуэскадроне. Принимал участие в поль­ском походе, был награжден и произведен в первый офицерский чин - корнеты. В это же время он приступает к работе над грам­матикой родного языка. «По приезде в Пе­тербург на службу,- пишет он,- во мне с большей силой пробудилось давнишнее желание - написать грамматику, и я все часы, свободные от службы, начал посвя­щать изучению русского языка и его грам­матики» (Предисловие к «Грамматике»).

В столице Н. встречается с известным французским ученым-востоковедом, чле­ном-корреспондентом Российской акаде­мии наук, профессором Шармуа, заведо­вавшим кафедрой персидского языка в Пе­тербургском университете. Занятия с Н. вызвали у него большой интерес к кабар­динскому языку: возвращаясь в 1835 г. во Францию, он взял один экземпляр руко­писи Н., чтобы издать ее в Париже.

В 1836 г. Н. был переведен в чине по­ручика по кавалерии в Отдельный кавказ­ский корпус, дислоцировавшийся в Тиф­лисе. Здесь его научным консультантом стал академик А. Шегрен.

В 1838 г. Н. принимает должность сек­ретаря Кабардинского Временного суда. И на этой службе он продолжает заниматься проблемами просвещения народа - раз­работкой грамматики родного языка, со­ставлением «Кабардино-русского слова­ря» и «Истории адыхейского народа». Пос­ле завершения своих научных работ Н. намеревался открыть в Нальчике учили­ще с преподаванием на родном языке.

Работая секретарем Кабардинского Вре­менного суда, Н. сделал много полезного для своего народа. Через это учреждение с его участием подбирались кандидаты в петербургские военные заведения, в конвой царя - Кавказско-горский полуэскадрон, отправлялись в русские города кресть­янские дети для обучения различным ре­меслам. Н. оказывал помощь крестьянам, выступал в их защиту, ограждал их от про­извола феодалов. Он заботился о разви­тии экономики родного края, внедрении в хозяйство русских передовых методов зем­леделия, новых сельскохозяйственных куль­тур. В 1840 г. Н. завершил свой труд - «На­чальные правила адыхейской граммати­ки». Это была первая в истории адыгов разработка грамматики их родного языка. Н. придавал важное значение своей рабо­те в деле сближения адыгов с русским народом. «Цель моя будет достигнута,- писал он,- если мои соотечественники нач­нут изучать адыгейский язык и русский... (и) ... русские обратят также внимание на наш язык, обильный, древний, европейцам не известный, представляющий богатую жатву для филологии... и истории» (Сб. до­кументации... С. 85). Немного позже Н. за­вершает «Кабардино-русский словарь», вобравший более четырех тысяч слов, и «Историю адыхейского народа».

В 1844 г., подготовив к изданию свои труды, Н. прибыл в Петербург для их об­суждения в Российской академии наук. Но, не успев сделать этого, скоропостижно скончался.

Широкую известность еще в середине XIX в. принесла Н. «История адыхейского народа». Это была первая письменная ис­тория адыгов, что дало основание иссле­дователям сравнить Н. с автором «Началь­ной летописи» русского народа и назвать его адыгским Нестором.

Первоначально труд Н. был опублико­ван в отдельных отрывках под названием «О Кабарде» в газетах «Закавказский ве­стник» (1847) и «Кавказ» (1849), в полном же объеме он издавался в 1861 г. (изда­тель А. Берже) и в 1891 гг. (издатель Ерустам, сын Ногмова). «История...» Ногмова вышла и в Лейпциге на немецком языке в 1866 г.

Сочинение Н. написано на основе на­родных исторических песен и преданий, пословиц, поговорок и других фольклор­ных материалов с привлечением печатных источников из «Истории государства Рос­сийского» Н. М. Карамзина, трудов антич­ных, турецких и арабских авторов, а также сведений, почерпнутых из русских лето­писей. Оно охватывает большой истори­ческий период - с древнейших времен до начала XIX в. Повествуя о том, как созда­вался этот труд и какие просветительские цели им преследовались, Н. в предисловии отмечает: «Имев часто случай участво­вать в общественных беседах, я с жадно­стью слушал повествования наших стари­ков и с течением времени успел собрать множество слышанных от них преданий и песен. Хорошо знакомый с языками: араб­ским, турецким и русским, я разработал их в отношении к историческим фактам и рас­положил в хронологическом порядке. При этом я перевел некоторые песни на рус­ский язык, придерживаясь буквально их смысла, сколько это было возможно при свойствах обоих языков. Из всего собран­ного мною мне удалось составить краткую, но довольно ясную картину минувшей жиз­ни адыхейского народа, и если я решился на этот труд, то единственно из искренне­го желания приохотить моих соотечествен­ников к умственным занятиям на поприще науки, которая одна в состоянии показать им все выгоды просвещения и образова­ния».

В «Истории...» прослеживается процесс этнического формирования адыгского на­рода, повествуется о его жизни и борьбе за независимость, политическом положе­нии, общественном и семейном быте, ма­териальной и духовной культуре, истори­ческих контактах с другими народами, в том числе с русским. Здесь же Н. выска­зывает свои просветительские взгляды.

Н., просветитель раннего периода, не отрицает феодальной системы в целом, он лишь за ее гуманизацию. Н. против дико­сти и варварства, свойственных феодализ­му, он за цивилизованные общественные отношения, за высокую нравственность господствующего класса. Н. относится к народу с сочувствием, но все же считает, что высшую власть должны осуществлять князья. Поскольку в их руках судьба на­рода, они должны обладать не только спо­собностями государственных деятелей, но и высокими нравственными качествами. Свой идеал главы народа он видит в Темрюке Идарове, и этот идеал служит ему ориентиром при оценке деятельности других адыгских предводителей, которых он де­лит на хороших и плохих. Критически оце­нивая прошлое и современное, Н. прихо­дит к выводу, что единственным и могучим средством преобразования существующе­го общественного строя на прогрессивных началах, улучшения экономического поло­жения народа, поднятия его культуры, нрав­ственного усовершенствования является широкое распространение просвещения.

Существенное внимание в «Истории» уде­лено критике феодально-патриархальных структур общественного строя, обычаев, традиций, препятствующих прогрессивно­му развитию народа, таким/как феодаль­ная раздробленность, междоусобные рас­при, обычай кровной мести, бесправное положение крестьян, невежество, фана­тизм. И тут главное внимание обращено на феодальную раздробленность и междо­усобицы, в которых автор видит главный бич всех бедствий народа. Н. приводит многочисленные примеры, свидетельству­ющие о том, какими разорительными для народа были феодальные распри, как они ослабляли страну, делали ее доступной для нашествий различных чужеземцев.

Осуждая князей, подвергавших роди­ну разорению из-за своих амбиций и при­тязаний, Н. в то же время восхваляет ее мужественных защитников, независимо от социальной принадлежности. Среди геро­ев не только патриотически настроенные князья, но и крестьяне, в частности, Машуко, выступавший со своими сподвиж­никами против крымских насильников.

Значительное место в «Истории» отво­дится борьбе против чужеземного порабо­щения и особенно против крымско-турец­кой экспансии. На многочисленных фактах раскрывается жестокая и вероломная по­литика турецких султанов и крымских ха­нов против адыгского народа. Много страниц «Истории» посвящено присоединению адыгов к России. При этом подчеркивает­ся добровольность этого исторического акта. Главенствующая роль в деле сбли­жения адыгов с Россией отводится Темрюку Идарову, «лучшему из князей на­ших», который «искал союза с русскими» против врагов своей земли и с «некоторы­ми кабардинскими князьями дал присягу верности русскому царю Иоанну Василь­евичу и обязался помочь ему в войнах с, султаном и Тавридою» (Крымом).

В «Истории» заметна некоторая идеа­лизация исторического прошлого, что ста­нет характерной чертой мировоззренческих позиций и последующих просветителей. Восхваление прошлого у Н. вызвано, во-первых, стремлением поднять авторитет народа как в собственных глазах, так и у русской общественности; во-вторых, со­здать некий идеал в противовес далеко не идеальной действительности.

Сочинение Н. написано в жанре худо­жественной историографии. Его литератур­но-художественные черты обусловлены прежде всего тем, что адыгский историк опирался на традиции, заложенные отцом истории Геродотом и блестяще развитые Н. М. Карамзиным. От этой творческой ориентации - придание своей работе черт, присущих трудам классиков европейской историографии, оказавшихся на стыке на­учного сочинения и художественной лите­ратуры. Занимательность, живость и кра­сочность повествования, рельефность об­разов в сочетании с обстоятельностью изложения, выводов и обобщений, т. е. черты, свойственные «Истории государст­ва Российского» Н. М. Карамзина, харак­терны и для «Истории» Н. Однако, отталки­ваясь от опыта своего предшественника, Н. выработал свой собственный повество­вательный стиль. В подходе к событиям и обрисовке исторических личностей Н. чуж­ды карамзиновские чувствительность и форсированная патетичность. Повествова­тельный стиль Н. строг и рост, но емок и выразителен.

Черты литературности «Истории» прида­ет и лежащий в ее основе фольклорный материал, который Н. пересказывает в сво­ем собственном образно-художественном видении. В литературной обработке фольк­лора и проявляется мастерство Н.- рассказчика, сочетающего повествователь­ные особенности и художественно-поэти­ческое своеобразие исторического эпоса со своим собственным стилем образно-художественного изображения сцен реша­ющих боев, картин жизни и национально­го быта, биографий исторических деятелей. Он добивается стройности повествования, четких, чеканных формулировок, строго последовательного, аргументированно-ло­гического развития своих мыслей. Мастер­ски воссоздаются образы исторических деятелей, при этом используется плутарховский художественный метод, ставший традиционным для последующих поколе­ний, в том числе и для Н. М. Карамзина, т. е. создание целостного и выпуклого об­раза с помощью мозаики мелких штрихов, «проявлений души». Как и Плутарх, затем и Н. М. Карамзин, Н. преследует назида­тельную цель - показать достойные образ­цы поведения; моральные качества исто­рических деятелей, строгую добродетель и простоту нравов, героизм, преданность родине; жизнеописание сопровождается морализирующими размышлениями.

«История» Н. обратила на себя внима­ние русской дореволюционной науки. Приве­денные им древние предания о поединке адыгского богатыря Редеди с тмутараканским князем, о взаимоотношениях яссов с Тмутараканью были использованы рус­ским историком М. П. Погодиным в каче­стве еще одного свидетельства достовер­ности древнерусских летописных известий. В 1850 г. в журнале «Москвитянин» (ч. I, кн. II) М. П. Погодин перепечатал соответ­ствующую часть «Истории» Н. под заго­ловком «Предания адыхейцев, небеспо­лезные для истории России». Сообщенные Н. предания о древнерусских князьях Свя­тославе, Мстиславе и Тмутараканском кня­жестве привлекли внимание и другого рус­ского ученого - П. Г. Буткова, который опубликовал статью «Вести черкеса о кня­зьях русских Святославе и Мстиславе» в петербургской газете «Северная пчела» (1850. № 99). Труд Н. продолжает вызывать интерес и в наши дни как источник ценно­го фактического материала, народных ле­генд, зафиксированных только Н., как один из первых опытов исторического сочине­ния в национальной историографии.

Большую ценность представляет и «Грамматика» Н. Она - единственный источник, зафиксировавший формы и звуки кабар­динского языка, существовавшего в пер­вой половине XIX в., а также слова, ставшие архаизмами. Этот труд Н,, дающий возможность проследить историческое развитие кабардинского языка за прошед­шие столетия, служащий важным и неза­менимым подспорьем для ученых-кавка­зоведов и, прежде всего, лингвистов.

Научная деятельность Н. сочеталась с литературным творчеством. Талант Н.- ху­дожника слова - проявился в создании сво­ей оригинальной поэзии, переводах с дру­гих языков - арабского, турецкого и рус­ского; поэтическая натура ученого наложила печать на его труды. Поэтическое насле­дие просветителя утеряно, за исключени­ем одного стихотворения-здравицы, сочи­ненной им в честь творческого сотрудни­чества с академиком А. Шегреном.

О поэтическом творчестве Н. писал С. Д. Нечаев: «Он сочиняет иногда неболь­шие поэмы, которые не может распростра­нить между соотечественниками иначе как через изустное предание и медленное за­учивание на память» (Отрывки... С. 36). Здесь же он упоминает о нем как о пере­водчике. «Ногмов по издании азбуки хо­тел заняться переводами с арабского раз­ных нравственных книг для чтения». (Там же). Об этом свидетельствует и А. Шегрен: «Песня еще и теперь в большом почете у черкесов, а Ногмов - сам страстный поэт, так что он занимается у меня большей ча­стью стихами, отчасти собственного про­изведения, отчасти переводами с русского». (Предисловие... С. 11). Ад. Берже также писал, что «Ногмов в Петербурге занимал­ся переводами с арабского языка на рус­ский». Он же свидетельствует о встрече Н. с А. С. Пушкиным и их творческом об­щении: «Рассказывают еще некоторые ка­бардинцы, лично знавшие его, что он позна­комился с Пушкиным во время бытности его в Пятигорске, что Ногмов содейство­вал поэту в собрании местных народных преданий и что поэт в свою очередь ис­правлял Ногмову перевод песен с адыхейского языка на русский». (Предисловие... С. 11).

Поэтический талант Н. сказался на прин­ципах отбора им фольклорных произведе­ний для «Истории адыхейского народа», среди которых преимущество отдавалось не только богатый по содержанию, но и по силе художественной выразительнос­ти текстам, а также на предисловиях к «Ис­тории адыхейского народа» и «Граммати­ки», являющихся яркими образцами худо­жественной публицистики.

Н. был истинным патриотом своего на­рода. Понимание им значения просвеще­ния, распространения научных знаний, чему он посвятил всю свою жизнь, в об­разной форме сформулировано в преди­словии к «Грамматике». «С огорчением дол­жен признаться,- пишет он,- что соотече­ственники мои до сих пор не только не имеют никакой письменности, даже никакой грамоты; при начатии труда моего сер­дечное убеждение говорило мне, что придет время, когда в душе грубого горца вспыхнет чудное чувство - светильник жизни - любовь к знанию, ударит и для нас, когда мы все примемся за грамоту, книги и письмо. Для этого-то времени и доставлен этот труд, труд многих лет; забытый, быть может, преображенный, он некогда пробудит благодарное воспоминание потомства учащегося. То же убеждение, которое в 30 лет дало мне силы и реши­мость учиться русскому языку, дабы хоть несколько понятно выразить мои мысли, которое поддерживало меня до конца за-1иматься небывалым делом, говорило мне, (то недолго осталось до сего счастливого времени. Я не доживу, не увижу, быть может, этой сладкой минуты, когда родина моя оставит все то, что отделяет ее от людей просвещенных, когда обратится она к добру и познанию! О! Тогда как много душа моя почувствует сладостных ощущений!... 1 сделал сколько мог и старался сделать ;коль возможно лучше. Молю Провидение i единого Бога, чтобы явился мне после-1ователь в любви к родному языку...».

*  *  *

Соч.: История адыхейского народа, со­ставленная по преданиям кабардинцев Шорой Бекмурзиным Ногмовым. Напеча­тано с подлинной, исправленной рукопи­си и дополнено предисловием автора, примечаниями и приложениями Ад. Берже. Тифлис, 1861; История адыхейского народа, составленная по преданиям ка­бардинцев Шорой Бекмурзиным Ногмо­вым, дополненная предисловием и ис­правленная сыном его Ерустам Шорой Бекмурзиным Ногмовым. Пятигорск, 1891; Die Sagen und Liber des Tsherkessen -Volkes des Sanamelt vom Kabardiner Schora Bekmursin Wogmov. Bearbeitet und mit liner Vorrede Verselen fon Adolf Berge. Leipzig, 1866.

Переизд.: История адыхейского народа. Введ., прим. и указ. Г. Кокиева. Нальчик, 1947; Тоже! Под ред. Б. Гарданова, Т. Кумыкова, И. Трескова. Нальчик, 1958.; То же. 1958. На каб. языке/ Пер. 3. Кардангушева; Тоже. 1982. Переизд. 1994; Подгот. текста и вступ. ст. Т. Кумыкова; Ногмов Шора. Филологические труды / Исслед. и подг. к печ. Г. Турчанинов. В 2 т. Нальчик, 1956 и 1959.

Лит.: Нечаев С. Отрывки из путевых заме­ток о Юго-Восточной России. М.: Телеграф,
1826. Гл. 1.4. 7. Отд.1; Берже А. Преди­словие // История адыхейского народа.
Ногмов Шора Бекмурзин. Тифлис, 1861; Ш. Б. Ногмов: Сб. документации и ст. к 100-
летию со дня смерти. Нальчик, 1944; Трес­ков И. Светильник жизни. Этюды о Шоре
Ногмове. Нальчик,1966; доп. изд. 1974; Хашхожева Р. Шора Ногмов // Адыгские
просветители XIX - начала XX в. Нальчик, 1993. С. 16-24.

Источник: Институт Гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН. Нальчик. Издательский центр "Эльфа". 2003 г. 

Категория: Личности | Добавил: CultureAdmin (06.11.2012)
Просмотров: 2804 | Рейтинг: 5.0 |

Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Случайное фото
Топ статей
Темы форума
Теги
флаг черкесия адыгэ обычаи традиции Султан Ураган Хажироков Сосруко мучные блюда блюда из мяса и птицы супы Заур Тутов личности адыгэш Аслан Дудар Маремуков Кабарда дэмыгъэ тамга Черкесский флаг Псейтук Хацаев Магомед Дзыбов Дзыбов дахэ кабардинская лошадь культура кухня Нахушев Жъыу Нартский эпос кардангушев зарамук черим уэрэдыжь адыги Аслан Готов Оштэн адыгский юмор Аков Мухарбек Акъ Мухъэрбэч кунижев хаждал Азамат Биштов Биштов черкес Бэрэтэрэ Хьабидэт Пшихачев Мухажир ПщыхьэщIэ Мухьэжыр шалов хусен къуныжь хьэждал Ансамбль Синд

На сайте
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Статистика
$
Друзья